суббота, 19 июля 2014 г.

К дню рождения Маяковского

К дню рождения величайшего поэта - яркие стихи, обычно их редко вспоминают, больше про флейты и прочее раскрученное.  А он очень точно подмечал про обряды и слепую тупость следования догмам. Сто лет прошло - многие советы можно заново печатать.
КОМУ И НА КОЙ ЛЯД
ЦЕЛОВАЛЬНЫЙ ОБРЯД

Верующий крестьянин
    или неверующий,
надо или не надо,
но всегда
норовит
выполнять обряды.
В церковь упираются
  или в красный угол,
крестятся,
пялят глаза, —
а потом
норовят облизать друг друга,
или лапу поповскую,
  или образа.
Шел
       через деревню
прыщастый калека.
Калеке б этому —
нужен лекарь.
А калека фыркает:
«Поможет бог».
Остановился у образа —
        и в образ чмок.
Присосался к иконе
долго и сильно.
И пока
выпячивал губищи грязные,
с губищ
на образ
вползла бациллина —
заразная,
посидела малость
и заразмножалась.
А через минуту,
           гуляя
  ради
первопрестольного праздника,
Вавила Грязнушкин,
стоеросовый дядя,
остановился
     и закрестился у иконы грязненькой.
Покончив с аллилуями,
будто вошь,
в икону
Вавила
вцепился поцелуями,
да так сильно,
        что за фалды не оторвешь.
Минут пять
    бациллы
переползали
     с иконы
на губу Вавилы.
Помолился
   и понес бациллы Грязнушкин.
Радостный идет,
            аж сияют веснушки!
Идет.
         Из-за хаты
          перед Вавилою
встала Маша —
           Вавилина милая.
Ради праздника,
не на шутку
впился Вавила
         губами
   в Машутку.
Должно быть, с дюжину,
        бацилла за бациллой,
переползали в уста милой.
Вавила
сияет,
аж глазу больно,
вскорости свадьбу рисует разум.
Навстречу — кум.
«Облобызаемся
         по случаю престольного!»
Облобызались,
         и куму
 передал
заразу.
Пришел домой,
          семью скликал
и всех перелобызал —
    от мала до велика;
до того разлобызался в этом году,
что даже
пса
       Полкана
  лобызнул на ходу.
В общей сложности,
ни много ни мало —
слушайте,
на́ слово веря, —
человек полтораста налобызал он
и
   одного зверя.
А те
       заразу
 в свою очередь
передали —
     кто — мамаше,
кто — сыну,
кто — дочери.
Через день
 ночью
проснулся Вавила,
будто
         губу ему
       колесом придавило.
Глянул в зеркало.
Крестная сила!
От уха до уха
      губу перекосило.
А уже
          и мамаша
          зеркало ищет.
«Что это, — говорит, —
        как гора,
         губища?»
Один за другим выползает родич.
У родичей
  губы
галоши вроде.
Вид у родичей —
не родичи,
  а уродичи.
Полкан —
  и тот
рыча
перекатывается
          и рвет губу сплеча.
Лизнул кота.
     Болезнь ту
передал коту.

Мяукает кот,
     пищит и носится.
Из-за губы
  не видно переносицы.
К утру взвыло всё село —
полсела
в могилы свело.
Лишь пес
да кот
выжили еле.
И то —
            окривели.
Осталось
от деревни
только человек двадцать —
не верили,
  не прикладывались
   и не желали лобызаться.
Через год
объяснил
доктор один им,
что село
переболело
нарывом лошадиным.
Крестьяне,
   коль вывод не сделаете сами —
вот он:
            у образо́в не стойте разинями,
губой
         не елозьте грязными образа́ми,
не христосуйтесь —
и не будете
     кобылогубыми образинами.
[1923]  В.В. Маяковский

КРЕСТИТЬ —
ЭТО
ТОЛЬКО
ПОПАМ РУБЛИ СКРЕСТИ

Крестьяне,
  бросьте всякие обряды!
Обрядам
только попы рады.
Посудите вот:
родился человек
           или помер —
попу доход,
а крестьянину ничего —
     неприятности кроме.
Жил да был мужик Василий,
богатый,
но мозгами не в силе.
Родилась у него дочка —
маленькая,
  как точка.
Не дочь,
а хворо́ба,
смотри в оба.
Надо бы
ее
   немедленно к врачу,
да Василий говорит:
«Доктора́ —
 чушь!
Впрягу Пегова
        и к попу лечу.
Поздоровеет моментально —
только окрещу».

Пудами стол
уставили в снедь,
к самогону
  огурцов присовокупили во́з еще.
Пришел дьякон,
           кудластый, как медведь,
да поп, толстый,
            как паровозище.
А гостей собралось ради крестин!!!
Откуда их
столько
удалось наскрести?!
Гости
         с попами
        попили,
  попели
и, наконец,
   собралися вокруг купели.
Дьякон напился,
            аж не дополз до колодца,
воду набрал —
из первого болотца.
Вода холодная да грязная —
так и плавают микробы разные.
Крестный упился
и не то что троекратно —
раз десять окунал
туда и обратно.
От холода
 у бедной дочки
ручки и ножки —
как осиновые листочки.
Чуть было
 дочке
не пришел капут:
опустили ее
    в воду
вместе с головою,
да дочка
сама
        вмешалась тут,
чуть не надорвалась в плаче
и в вое.
Тут ее
          вынула крестная мать
да мимоходом
        головкой о двери — хвать!
Известно одному богу,
как ее не прикончили
 или не оторвали ногу.
Беда
не любит одна шляться —
так вот
еще,
       на беду ей
(как раз
такая святая подвернулась в святцах),
назвали —
«Перепетуей».
После крестин
         ударились в обжорку
да в пьянку,
скулы
         друг другу
          выворачивали наизнанку.
Василий
от сивухи не в своем уме:
начисто
ухо
     отгрыз куме.
После крестин
дочка
прохворала
   полтора годочка.
Доктора отходили еле.
От крестной
     ножки все-таки
окривели.
Подросла
и нравится жениховским глазам уж.
Да никак Перепетуи
не выдать замуж.
Женихи говорят:
            «При таком имени —
в жены никак не подходите вы́ мне».
Зачахла девица
          из-за глупых крестин,
так
     можно
дочку
в гроб свести...
А по-моему,
         не торопись при рождении младенца —
младенец никуда не денется.
Пойдешь за покупками,
    кстати
зайди и запиши дитё в комиссариате.
А подрос,
и если Сосипатр не мил
или имя Перепетуя тебе не мило —
зашел в комиссариат
и переменил,
зашла в комиссариат
и переменила.
[1923] В.В. Маяковский